Штрафбат. Часть третья

Стас, ты, как всегда, сочиняешь ещё круче меня)))) Неужто я заставлю ГГ избивать маленькую девочку, пусть даже она богиня? вообще-то он её спасти должен, для того она его и учит, и рассказывать будет о Едином, боге, захватившем власть в мирах

за одни эти рассуждения наши церковники меня анафеме предать могут)))

она подозрительно быстро взрослеет да и слижком все просто,она его учит а он ее защищает,должни быть подводные камни.кто знает что предет ей в голову после окончательного взросления и обретения силы месть старым врагам желание навести свой порядок или еще что то

не подумал... Спасибо,такие ляпы - это действительно важно, я ничего такого замучивать и не собирался)))
это вообще случайная попутчица, просто что бы он не шёл один, а то всё у него слишком легко.

Резко прыгнуть вперёд – на странный, покрытый узорами пол зала. Голова на секунду закружилась, всё поплыло – и вокруг поднялись призрачные стены лабиринта. Сияющие стены дрожали и изгибались, словно колышущееся от малейшего дуновения ветерка, но были полны энергией – любой прикоснувшийся к ним сгорел бы за один удар сердца. Сделан осторожный шаг – и одна из стен прыгнула ему навстречу, заставив отпрянуть. Тут нельзя идти наугад.
Успокоиться. Прикрыть глаза. Посмотреть на мир так же, как смотрел ОН совсем недавно, пытаясь идти в кромешной тьме. Яркое, ослепляющее сияние! Всё вокруг горело странным, холодным пламенем. Тысячи нитей соединяли человека с этим рисунком, с этим миром – яркие, мощные, полные силы, они тащили за собой – в огонь, в свет. И лишь одна, маленькая и слабая, почти исчезающая в сиянии нить вела к храму. Одна нить цвета ночи. И нужно идти за ней – в поисках отдыха от света, в поисках себя, в поисках тени.
Это был странный танец. Друзья, замерев на краю зала, смотрели, как удаляется их подруга – по кругу, скользя, совершая лёгкие, плавные изгибы, приседания и повороты, вот только повторить подобное вряд ли удалось бы и эльфу. Неожиданные, нелогичные, неправильные движения. Так не танцуют – так сражаются. Отчаянно и яростно, когда силы кончаются и усталость берёт своё. Но отчаяние не бывает столь медлительным, столь прекрасным и лёгким. Это был странный танец.
Стены света наконец-то раздвинулись, обнажая тьму входа. Единственное не залитое молочной белизной место манило усталые глаза, заставляло идти напролом, но танец ещё не окончен, нужно ускользнуть он ещё одного языка пламени, и ещё, и ещё. И, наконец, как завершающий штрих непонятного танца: скользнуть под тень сияющих стен – густую, словно вобравшую всю тьму этого зала.
Гонг. Долгий, вибрирующий. Он разбил оковы сияния, заставил почувствовать тишину подземелий, холод голого тела и шершавый камень под ногами. Клок тьмы, выживший в странном, вывернутом наизнанку храме, когда единственный путь к спасению – это нить, ведущая к смерти. Близкие, но недоступные стены. Белизна ближайшей внезапно нарушается, и из неё выходит призрачная фигура.
- Ты прошла путь. Ты нашла смерть в конце пути.
- Я знаю, кто ты! Ты не смерть! И я пришла не к ней!
Призрачный мужчина с удивлением посмотрел в глаза пришельцу.
- Ты первая, кто говорит подобное. Ты уверенна в своих словах?
- Да! Где Ладар?
- Этот тот вопрос, с которым ты шла ко мне. Но правл получать отверты нужно заслужить, сделав выбор. Смотри.
Всё вокруг затуманилось, храм пропал, человек почувствовал себя невесомым и вездесущим, подобно божеству. Стремительный полёт сквозь дымку – и небольшая комнатка в старом замке.
Древний старик, лежащий на смертном ложе. Лязг и крики людей под стенами. Там идёт битва, там гибнут и умирают люди. Возможно, замешкавшись у них, смерть не спешит в эту комнату, заставляя умирающего сжимать кулаки, тщетно мечтая не о жизни – нет, о возможности умереть не в мягкой постели, а там, где лязг мечей и стоны поверженных врагов звучат страшной, кровавой музыкой.

Сухой, нейтральный голос призрака из-за спины.
- Он молит богов о правильной смерти. В твоих силах помочь. Решай.
- Что я могу! Я не богиня!
- Решай! В твоих силах помочь! Правда, тебе это обойдётся в изрядный кусок жизни… Да, у магов её больше, чем у обычных людей, но стоит ли это того… Подумай.
Вкрадчивое, деликатное сомнение.
Страх, растерянность и отчаяние. Я не могу! Это не моя работа – помогать умирающим! И – шелест тени над головой. Ты справишься, если ты – идущая под моим крылом. И – собственные жизненные токи, вошедшие в лежащего старика, давшие ему силы встать, откинув одеяло, и легко, не глядя нашарить лежащий в изголовье меч.
- Смерть, ты прекрасна! Спасибо тебе за этот подарок! Резкий, торопливый поворот к двери, твёрдая, уверенная поступь – и громкие крики под стенами. Чужие души, отлетающие от прикосновений фамильного меча – и узкой девичьей кисти.
- Ты выбрала. – Сухой, уверенный голос. - Ты хочешь знать последствия своего поступка?
- Нет.
- Уверенна? – Еле слышные нотки разочарования.
- Да. Я в достаточной мере знакома с хрониками собственного рода, что бы узнать осаду Сцеры и героическую смерть моего прадеда. Смерть, которая настолько вдохновила защитников, что они смогли выстоять, и в конечном счёте победить. Правда, никогда не думала, что за это мне придётся заплатить собственной молодостью.
- Ты поразила меня, девочка. Подобные успехи в твоём юном возрасте, особенно если учесть, что в этот храм ты попала практически из каприза… Не переживай за молодость, я укорачиваю жизни исключительно с другой стороны.
Чуть ехидный, насмешливый смешок.
Вновь туманная дымка и собственное сознание, стремительно несущееся сквозь неё. Мелькают люди и лица, мелькают чужие тела, связанные сотнями белых нитей с этим миром. Сотнями, тысячами, десятками… а вот эта душа связана с миром лишь одной нитью – любовью матери.
Роскошная, заваленная игрушками детская комната. Небольшая, увитая шёлком кроватка – такую делают для новорожденных. Молодая мать, с обезумевшим взором прижимающая к себе дитя – рахитичное, больное, с усталым сморщенным личиком, с полными гноем глазами, оно захлёбывается плачем. Пожилой маг в золотой мантии, стоящий рядом.
- Архимаг из столицы скоро будет. Не волнуйтесь, мы спасём вашего сына, чего бы это не стоило.
Резкий рывок вперёд – и узкая полупрозрачная кисть, прижавшаяся к сердцу малыша, обрывая единственную нить, соединяющую его с этим миром, ребёнка – с матерью. Тонкая, юная душа, вырывающаяся из-под пальцев. Душа с ясными, чистыми глазами, в которых стоят слёзы. Наклонившись, она целует ту, что дала столь недолгую жизнь – и растворяется в свете.
- Вот так, не выслушав даже? – Устало-равнодушный голос, в котором проскальзывают нотки удивления.
- В нашем роду никогда не рождалось уродов. – Спокойный, чуть насмешливый голос. – Такие вообще не должны рождаться.
- Ты жестока, девочка.
- Это хорошо или плохо?
- Это необычно для простой смертной. Насколько я понимаю, ты нашла мой храм, потому что считала его характеристики благодаря маячку, навешенному на Ладара Рикса во время его последнего посещения? Можешь не отвечать. Интересней другое – сейчас ты пришла сюда, беспокоясь о нём же? Но таково ли твоё подспудное желание? Ты уверенна в этом? Подумай хорошо, прежде чем ответить. Я могу направить тебя к нему, если ты захочешь. Или – дать тебе новую силу, силу Смерти. Любой, прошедший испытание в моём Храме, вправе ступить на потусторонние тропы.
- Я… Я волнуюсь за Рикса.
- Насколько сильно. Поможет ли твоему решению вот эта картинка?
Взмах рукой – и из темноты выступила лесная дорога, по которой на каком-то уродливом скакуне ехал Ладар… А прямо перед ним ехала рыженькая худая девушка, о чём то оживлённо болтающая с парнем. Несколько секунд девушка пристально смотрела на весёлую парочку, кусая губы. Девчушка, словно почуяв взгляд, подняла глаза, уставившись точно на соглядатаев, улыбнулась – и её ладошка, словно невзначай, легла на пояс Ладара.
Марго резко отшатнулась от изображения, развернувшись к фигуре в с горящей из под капюшона зеленью.
- Я согласна получить могущество Смерти. Ну, после того, как пройду последнее испытание. Их ведь должно быть три, верно?
Лёгко движение руки – и экран гаснет за спиной Марго, убирая лес, дорогу, странную парочку – и вылетевшее из кустов хищное тело.
- Это и было третье испытание. И ты его прошла.

Дзега что-то почувствовала и положила руку на пояс Ладар за секунду до того, как это случилось. Огромное змеиное тело вылетело из зелёной поросли – хищное, мощное, толщиной с хорошую бочку, с широко раскрытой пастью, в которой свободно мог поместиться всадник вместе с лошадью.
- Девушка как-то яростно и обречённо вскрикнула – и бессильно обвисла на руках Аарха. Тот не секунды не раздумывал. В подобном бою любое, даже мельчайшее промедлении ведёт к мгновенной гибели.
- Бой! – И потерявшее сознание Дзега окутывается его коконом небытия, сильным толчком улетая в противоположную от атакующей твари сторону.
- Бой! – Прыжок прямо со спины шурша, навстречу оскаленной пасти, и его клинки, застоявшиеся без дела, радостно и яростно поют песнь смерти.
- Бой! – Сталь скользит по чешуе, на ладонь разминувшись с выпученным глазом с вертикальным зрачком, сильный удар отшвыривает Ладара в сторону, сильный удар о землю заставляет сознание поплыть, во рту становится Солону и горько, а огромные челюсти смыкаются на промедлившем Кирке, давшим хозяину время на такой красивый, но увы, неудавшийся прыжок – и заплатившем за это собственной жизнью.
- Бой! - Короткий, жалобный вскрик шурша, кровь, брызнувшая во все стороны – и злое шипение разозлённое змея. Уже сминаемый мощными клыками, тот извернулся, полоснув своей трёхпалой лапой по морде рептилии – и теперь её правый глаз заливается кровью из кровоточащих царапин. Увы, только царапин – чешуя твари даже вокруг глаз подобна броне.
- Бой! – Прыжок вправо, туда, где тварь ничего не видит, подскок – и резкий удар в залитый кровью глаз. Стигис скользит по ядовитой крови, изворачивается – и до половины погружается в побагровевшее веко. Дикий свист – треск ломаемых деревьев. Гигантское тело свивается в глубок, отбрасывая человека, всё плывёт, лицо в крови, видно, разодрал о чешую, ноги подкашиваются, руки дрожат, но где-то сзади плачет перепуганная девчонка, решившая довериться обычному человеку, и нужно встать, и пусть в глазах темно… Змей перед ним как на ладони, он виден весь, ещё пара мгновений – и его ярость обрушится на поляну, превратив на ней всё в перемолотое месиво.
В глазах темно, сердце колотиться, грозя выскочить из клетки рёбер. Резким рывком остановить предающее, испуганное тело, нырнуть поглубже – на самое дно небытия, увидеть ровные, спокойные, равнодушные уровни пространства – и странную тень, ломающую чужие построения. Впервые Аарх увидел, как можно искажать саму структуру Вселенной. Но думать об этом не было времени – нащупав ближайшие вектора, он ударил всей их силой – туда, где должно было быть, не могло не быть извивающегося тела, надеясь успеть – хоть в этот раз успеть ударить первым.
Вектора вырывались, словно взбесившись, ускользали, норовя вырваться из рук – и тонкие ладошки Илис внезапно опустились на руки Ладара, и Сила, внезапно ставшая покорной, ударила быстро и точно – прямо в серую тень, сминающую ткани небытия.
Торопливо, рывком запустить собственное сердце, шагнуть вперёд, поднимая непослушными, отяжелевшими руками неподъемные клинки – и увидеть огромную, шириной в два копейный выпада просеку, уходящую к горизонту. Торопливо сформировав магические скрепы, Аарх пережал раны, остановив кровь, наполнил энергией тело – и, подняв клинки, застыл в ожидании врага. Но тут на его плечо легла тонкая ладошка.
- Он не вернётся. Сейчас – не вернётся. Ты напугал его достаточно. Это змей не из тех, кто ищет достойных противников. Потрёпанный, он затаится - и будет действовать по другому.
- Эта тварь… она пожирала пространство! Что это такое?
Смущённый, чуть виноватый взгляд.
- Если я скажу, что это одна из аватар вашего Единого, ты будешь сильно ругаться?

Эк оно... Соединить Хаос и Порядок в лице Единого... Примечательно.

Джунгар, ты правда думаешь, что я о БОГАХ такого высокого мнения??? прикольно))))

что то вы совсем божество низко опускаете,у вас ето что то вроде своенравного ребенка который творит что хочет но не хочет собирать игрушки...

stas71040, ещё ниже. Читайте:

Дорога тянулась бесконечной лентой, подобно змее, пожирающей пространство. Дзега шла, укутанная в кокон небытия, периодически бросая настороженные взгляды на идущего рядом парня. Тот шёл, чисто механически переставляя ноги, весь в во всласти переживаний. Что его больше потрясло – гибель шурша, к которому он успел привязаться и которого напрочь отказался есть, аккуратно сложив остатки тела в яму посреди развороченной мостовой и завалив обломками дерева?
Или всё-таки представление о боге, оказавшимся вдруг не таким уж белым и пушистым? Поколебавшись, она начала говорить: в любом случае, следовало отвлечь – или прояснить ситуацию.
- Понимаешь, вы поклоняетесь не Творцу. Ему вообще молитвы и земные поклоны не нужны. Если бы люди решили славить именно Творца, то вместо храмов и церквей вы открывали, уж прости за обыденность, ремесленные школы… Ну, университеты или академии изящных искусств, это в меру своей оторванности от реальной жизни. И святыми у вас бы были лучшие ремесленники, создающие подлинные произведения искусства, учёные, художники, наконец. Но никак не те, для кого знание – это враг, а творчество и познание нового – греховное, предосудительное занятие.
Ладар оторвался от созерцания дороги под ногами и вяло спросил:
- А почему ты думаешь, что у нас в монастырях монахи не занимаются познанием нового? Ну, и творчеством?
Дзега хмыкнула, прикрывая рот ладошкой.
- Ты так наивен? Да если бы монахи, ну хоть один из десяти, хоть иногда, по часу в день, занимались собственным развитием, а остальные просто этому бы НЕ МЕШАЛИ – вы бы не жили в том дерьме, в котором живёте. Ну, а если бы они ещё и занимались духовным совершенством, воин не было бы в принципе. Десять – двадцать поколений, нацеленных на творчество, и мир преображается. Причём, как правило, навсегда. Рецидивы, конечно, случаются, но уже не на таком дикарском уровне. Понимаешь, творчество меняет людей – они перестают быть животными. Ими уже не управляют инстинкты, вернее, они не становятся превалирующими в поведенческих мотивах. Они перестают быть эгоистами хотя бы в той мере, что бы понять ответственность перед обществом – вещь, которая у вас случается крайне редко и, как правило, быстро проходит, оставляя после себя горечь обманутых надежд и ощущение, что тебя предали.
- Ладно, а кому мы тогда молимся?
- Ну… Видишь ли, в любом мире, где есть хотя бы животный мир, возникают особые сущности, питающиеся их энергией. Вначале это просто паразиты, безмозглые и ни на что не способные. Но если животные приобретают разум… о, тут есть два пути. Паразиты могут эволюционировать – а могут сливаться с человеческим сознанием, совершенствуясь. Если есть возможность сливаться со многими сознаниями одновременно – это значительно ускоряет рост эволюции этих сущностей. На начальном этапе это лучше делать во сне, однако лучше всего, когда человек бодрствует, хотя разум его чист. Во время молитвенного экстаза или просто во время определённых религиозных обрядов. Со временем эти сущности приобретают разум и определённую силу. Собственно, чем больше существ они контролируют, тем лучше. После этого каждый развивается индивидуально: одни меняют тела от аватара к аватару, живя среди людей и совершая то, что принято называть чудесами, другие предпочитают править издали, через жрецов, лишь иногда показываясь избранным, готовым принять за реальность причуды сознания. В любом случае, являться во плоти – непозволительная роскошь, на это тратиться бездна энергии. К тому же можно застрять в раз созданном теле, если что-то пойдёт не так.
- Умнее всего поступил Единый. Хотя… всё началось с того, что он не был Единым. Хотя и был одним их первых, тех, кто появился на заре сотворения мира, вложив свою ноту в изначальную музыку, и мог с некоторым основанием называть себя Творцом… Хотя подлинный Творец давно ушёл создавать иные миры, но тех, кто помогал ему, он не забыл, наделив помощников частью своей силы. Крохотной по его меркам, но огромной по меркам отдельного мира частью Творца. Их было двое – мужчина и женщина, и сила, подаренная им, заставляла их упиваться своей мощью. Полученная власть пьянила, но первое время они помнили о поручении Творца – следить, что бы рождающиеся вновь и вновь молодые боги не становились паразитами.
- А чем отличаются боги от ментальных паразитов? И почему на заре времён их было много?
Дзега вздохнула.
- Имей терпение, слушай внимательно и всё станет понятно. Богам, как и обычным паразитам, нужна энергия Творца, сконденсированная в разумных, а потому особенно ёмких, существах. Только паразиты крадут то, за что боги честно расплачиваются… Ну, не совсем конечно, но людей давно приучили, что утешение, удача, здоровье, всё это достаточная плата за частицу Творца. Они её легко отдают, даже за тень помощи.
- И что конкретно они отдают?
- Возможность стать богами. – Дзега вздохнула. – Именно поэтому на заре времён богов было так много. Сферы влияния были не поделены, и масса людей имела возможность собирать в себе энергию Творца до конца своей жизни. Большинство, конечно, от этого не имели ничего, кроме возможности родиться вновь, с нерастраченной энергией, уже зрелой личностью: но два-три таких рождения – и человек приобретает божественную силу. И тогда его сознание не меркнет после смерти, и появляются новые врата – и новый выбор. Впрочем, довольно скоро это прекратилось. Никому не нужны конкуренты, никто не хочет терять базу для питания. Люди были поделены меж иными сущностями, а потом… потом началась война за ваши души. Война долгая, война меж богами – и паразитами. Огромную роль в ней сыграл как раз тот, кого позже назвали Единым. Он уничтожил главного противника.
- А был и такой? Дьявол?
- Нет… - Лукавый смешок. – Дьявола придумали сами люди, и гораздо позднее. Дьявол относится к богам: он не крадёт души, а честно предлагает сделку. Паразиты же не спрашивали – они просто брали, что хотели. Не замечая, что полученная таким образом энергия – чёрная.
- Разве энергия может иметь цвет?
- Ну… Энергии отличаются, конечно, иначе, цветовая гамма была придумана для упрощения. Самая лучшая, чистая энергия - та, которую дарят. При этом она практически не изменяется, оставаясь энергией Творца. Её назвали белой. Дальше идёт та, которую обменивают. Тут уже масса оттенков – обмен всегда разный. Ну, и чёрная – та, которую крадут. Она сильно меняет сущность получившего её, превращая в нечто жестокое и уродливое. Сегодня даже уцелевшие паразиты брезгуют подобной, предпочитая обмен… Правда, делают это довольно своеобразно – находят сильного ребёнка с чистой душой, и выполняют его желание в обмен на постоянную прописку… Дети желают много и сильно, всегда можно улучить момент, когда за пустяк ребёнок соглашается впустить в свою душу сущность. Чаще всего даже не понимая ничего. И остаток дней он кормит паразита…
- А боги что? – Эти слова вырвались у Ладара непроизвольно. Его всего передёрнуло от мысли: где-то на астральном плане к маленьким детям присасывается паук, и пьют потихоньку из них всё лучшее и светлое – до конца жизни.
- А боги закрывают глаза. Людей много, если паразит не пытается вырасти и не нарушает закон, то ничего страшного.
- И что, снять его нельзя?
- Ну почему же, любой мало-мальски сведущий в астральных планах маг это может. Вот только боги не любят, когда маги лазят в их вотчину – такие умельцы долго не живут. Никаких громов и молний, всё тихо и просто: подвернувшаяся нога, треснувшая ножка стула, банальный инфаркт… Высшие силы любят играть случайностями. Зачем им те, кто может проникнуть в их сущность? Помнишь, церковь объявляла злыми колдунами часть магов? Охота велась как раз на тех, кто способен увидеть, ЧТО же боги такое.
- Это… Это несправедливо!
- Жизнь вообще несправедлива, так почему же богам быль лучше? К тому же эра богов давно ушла в прошлое – есть лишь Единый, остальные, кто выжил, прячутся по задворкам. И вообще, хватит меня перебивать, получается не история, а бог весть что!
- Молчу. Ты говорила – были старшие боги, те, кто застал Творца.
- Скорее, акт Творения. Впрочем, это детали. Был изгнан Хаос, мир рос, росли разумные, отвоёвывая своё место под солнцем. Крепли боги, поначалу не обращавшие внимания на паразитов, пока те не выросли до поистине колоссальных размеров – позже их назвали титанами. И началась война богов и титанов. Про неё сложена масса легенд, смысла этой войны разумные до сих пор не понимают, но это и к лучшему: людям было бы неприятно знать, что война велась за них, как за ценный ресурс. Так вот, последнего титана убил как раз единый. Помнишь легенду о боге, убившем огромного змея, опоясывающего землю?
- Да! Но его ведь звали…
- Тихо! Не нужно имён! Так вот, этот последний из титанов был самым мудрым. Он накопил огромное количество чёрной энергии и скрылся от богов в глубинах океана, надеясь переждать любую войну. Там он был безвреден, и те, кто охотился за ним – на самом деле охотились за той силой, что скрывалось в нём.
- Но в легенде говориться, что бог, убивший змея, олицетворявшего мировое зло, принял его в себя, дабы оно не излилось в мир?
- Меньше верь сладеньким обёрткам легенд. Зло было надёжно укрыто на дне океана. Только мечта о новой силе со стороны старшего бога, чувствовавшего, что энергия Творца не вечна, что она уходит, растраченная на войну, на чудеса и разные глупости, могла заставить Единого поднять змея со дна океана. Смешав в себе силу творца и чётную энергию, он надеялся остаться прежним… не получилось. В нём две разные силы, он то добр, то зол, мечется от одного к другому и обратно… и главное – он стал хитрей и умней. И придумал, как завоевать ВСЕХ людей, и стать тем, кем он стал. Аватары, святые – это всё вчерашний день. Благодаря своей победе, он смог сделать проводником своей воли целый народ: найдя небольшое кочевое племя, он не стал иссушать их, как всех остальных. Уведя его подальше от остальных, он преобразовал их, создав необычный двухсторонний канал: забирая у них энергию Творца, он аккуратно делился с ними чёрной энергией ночи. Так, что бы они не стали кем то большим, чем люди – но людьми были талантливыми. И нашёптывал, нашёптывал… о том, что они – богоизбранные, исключительные, не такие, как все! Они и правда были не такими: чёрная энергия – это пусть и искорёженная, пусть и страшная, но тоже изначальная сила Творца. Они могли многое, вот только всё это неизменно вело во тьму. Он не давал этому народу осесть, заставляя их кочевать по всему миру, и везде проповедовать, увлекать, рассказывать о себе. Единый много взял от убитого им змея: подобно ему, он легко менял шкуры, имена, обличья, представая перед очередным народом в наиболее привлекательном для них облике. Впрочем, постепенно имена богов уходили: зачем нужны имена, если бог один? Просто бог, или Единый – этого вполне достаточно.
- Но как же другие боги, и другие народы? Почему они всё это приняли?
- Многих богов Единый и правда уничтожил и поглотил. В нём было достаточно черноты для этого. Оставшиеся предпочли смириться, отказаться от большей части людей и не высовываться. Змей их не трогает: он прекрасно понимает, что ещё пять, десять веков – и все будут молиться только ему, он станет подлинно Единым.
- Змей?
- Ты видел его аватара… Конечно, у него есть и людские обличья, но он ими давно уже не пользуется, я подозреваю, что изменения продолжаются и он… что это? Ты чувствуешь запах?
Ладар торопливо положил руки на рукояти клинков, настороженно оглядываясь по сторонам. Он давно уже убедился, что у его странной спутницы чутьё просто сверхъестественное… во всех смыслах. И тут… лёгкий сладковатый запах коснулся его носа. Запах, от которого хотелось кашлять.
- Гарь! Где-то рядом разожгли сильный костёр! Или…
- Или это лесной пожар! – Дзега мрачно оглядывалась по сторонам, пытаясь что-нибудь придумать. – Единый не успокоился. Да, он не может меня учуять, но знает, что я где-то здесь и понимает, куда я стремлюсь. Вполне достаточно устроить впереди пожар – и я в ловушке. Бежать назад? Реку мы прошли вчера – не успеем. На шурше ещё смогли бы уйти из огня, но змей помнит его вкус и знает, что нам некуда деться. Хотя – эта тварь предусмотрительна, наверняка и сзади есть ловушка. Похоже, наш путь закончен!
- Ты слишком быстро сдаёшься! – Аарх хмыкнул и торопливо начал снимать с себя всё лишнее: припасы, плащи, одеяла, всё, чем их заботливо снабдили в городе, что раньше нёс Кирк, а после – он. Теперь же, готовясь к бегу наперегонки с пламенем, герой штрафбата безжалостно сваливал в кучу посреди дороги всё, что могло бы задержать его хоть немного. Правда, складировал всё достаточно аккуратно – на каменном пятачке в центре дороги, подальше от наступающего пламени, причем продукты положил отдельно: если сюда доберутся дикие звери, то, прельстившись продуктами, остальные вещи могут не тронуть.
Оставив только пару клинков да сунув в опустевший вещмешок несколько самых нужных вещей, он критично оглядел Дзегу и, аккуратно достав свою любимую метательную рыбку, принялся распарывать тяжёлую дорожную юбку, оголяя стройные ножки. Та, принципиально не носившая брюк, теперь лишь вздыхала, глядя на стремительно укорачивающийся подол, но не протестовала, мгновенно поняв замысел Аарха.
- Хочешь поспорить в скорости со стеной пламени? И как ты это себе представляешь?
- Сейчас увидишь. – Отшвырнув последний клочок материи, оставив лишь нечто вроде широко ремня или набедренной повязки, Ладар подхватил клинки и выпрямился – Беги за мной!

Очень хорошо.

Это было слегка позабытое, но приятное ощущение. Да, мало кому может нравиться бег наперегонки со смертью, по лесу, где всё служит для убийства, но только не выходцу штрафбата. Привычка жить на лезвии ножа уже давно вошла в его плоть и кровь, стала необходимостью, без которой жизнь – пресна и скучна. Сзади слышался рёв пламени, трещали и падали объятые огнём деревья. Клинки пели свою песню, мир подернулся серебристой дымкой, в которой легко было различать омуты смерти. Вот ветка налилась чернотой, наклонилась ниже, прямо к голове Аарха. Сверкнул стигис, перерубленная ветвь свернулась кольцами – и упала на землю, уже бессильная. Земля на дороге внезапно превратилась в чернильный омут – но идущий тропой тени легко перепрыгнул её, кончиком меча перечеркнув опасную зону – и мчался дальше, не обращая внимание на доносящееся сзади бессильное шипение.
Ладар не волновался за бегущую рядом Дзегу: она уже давно доказала, что по своим способностям не отстаёт от Аарха, а, возможно, и превосходит. Если что и удерживало её рядом с человеком – это необходимость постоянно быть в коконе небытия. Скорее всего, она не знала, как вызвать броню – с ней кокон приобретал некоторую прочность и автономность, во всяком случае, должен был согласно давно уже внесённым в неё усовершенствованиям, так и не опробованным на практике.
- Мы бежим к горам?
Ладар вздрогнул и с трудом удержал лезвие тёмного клинка от выпада. Нельзя задумываться во время бега наперегонки со смертью, нельзя. Резко свернув, он обогнул куст, в котором явно кто-то скрывался, глянул вбок, отметив бодрый вид спутницы, и с некоторым трудом ответил, пропихнув слова в спаленную бегом глотку:
- Конечно! Куда же ещё… Если поблизости нет реки, то камни – самый оптимальный вариант защиты от огня. Насколько я помню, там совершенно голые скалы. Достаточно отойти по ним на пару сотен метров, и можно любоваться пожаром, словно в театре.
- Ты оптимист! А как мы заберёмся на скалы?
- Это не самая большая проблема. – Резко затормозив, Аарх уставился на ряд чёрных, лоснящихся тел, перегородивший дорогу. Каахи.
- Ну вот и всё. – Дзега сникла, опустив голову. – Я же говорила, Змей подстрахуется. Но бегаешь ты замечательно, нам почти удалось.
- Ты опять торопишься. – Ладар резко закинул клинки в ножны и нарочито небрежной походкой направился к замершей кошке во главе строя – единственной, чьё жало в растерянности замерло, а не подрагивало в предвкушении добычи. Его кура чуть помедлила – и опучтилась на чёрный загривок, что бы начать гладить упругую шерсть.
- Привет, Итека. На кого охотится твоя стая в пламени пожара, Убивающая в тенях?
Кошка прижала уши, нервно дёрнув хвостом. Сверкающее жало промелькнуло перед лицом человека, но он покрепче сжал всё внутри, не позволив себе отшатнуться или дать задрожать рукам: хищники не должны чувствовать, что он боится.
- Ты сам всё знаешь. Уйди! Нам попадёт, но мы выпустим тебя.
- Попадёт? И это говорит такая смелая, большая кошка? С каких пор ты слушаешься кого-то кроме своих желаний?
- Я не могу… я должна повиноваться.
- Это просто наваждение. Борись. Позволь, я помогу. Доверься мне.
Глаза в глаза… утонуть в оранжевых зрачках, расслабиться, чувствуя десяток жал, нацеленных в твоё сердце, слыша нарастающий рёв пламени за спиной. Найти нить смерти, идущую из глаз, скользнуть по ней, войдя в чужой разум и найдя в нём крохотную команду, призыв охотиться здесь и сейчас – на маленькую, странно пахнущую добычу. И уничтожить чужую волю.
- Так лучше, Итека?
Кошка помотала головой, приходя в себя. Помолчала, прислушиваясь к гаснущим чувствам, и глухо произнесла:
- Спасибо. Но я и так не стала бы охотиться на тебя. Ты член стаи.
- Зато накинулась бы на мою спутницу. Сейчас же ты можешь её спасти. Закинь её на спину и унеси в скалы, подальше от пожара.
- А что будет с тобой?
- А я потанцую со стаей. Это будет весело.
Итека оскалилась, и грустная улыбка странно смотрелась на звериной морде.
- Конечно! Нет ничего веселей последнего танца. Ты правда хочешь именно этого?
- Может, и нет, но сделаем мы именно так! Бой!
Удар сердца. Чёрное тело стремительно перетекает вперёд и вбок, подхватывает стройную фигурку, закидывая её на спину, и резким прыжком перепрыгивает через растерянную стаю, исчезая в зарослях. Недоумение и ярость на тёмных мордах, но клинки уже покинули ножны, реки косые удары по лапам успокаивают болью самых ретивых, заставляя сосредоточится на оставшейся добыче. Бой!
Ещё удар. Аарх крутиться волчком, лезвия мелькают, образующие сверкающий круг. Стигис бьёт плашмя или наносит мелкие, но болезненные порезы, зато тёмный клинок работает ювелирно – он делает множество мелких, но жадных глотков – так, что бы противники обессилили, но не погиби. Бой!
Чья-то лапа прорывается сквозь завесу стали, и рука человека покрывается кровью. Каахи шалеют, забывая от усталости, они всем скопом кидаются на верткую добычу, осмеливающуюся столь обидно огрызаться. И тогда с резким рывком распахиваются крылья, подкидывая тело на пяток метров вверх, на заранее присмотренную толстую ветвь. Каахи тут же мчаться вверх по стволу, словно по ровной земле, но есть несколько драгоценных мгновений, что бы вздохнуть и нырнуть на изнанку… Бой!
Огненный пал вспыхивает вокруг, создавая очередную завесу пламени, противопоставляя идущей на Аарха стене пламени ещё одну, столь же грозную и опасную стену. Запасной, отчаянный, непроверенный и рисковый план сработал! Внизу мечутся растерявшие свой пыл каахи, им теперь можно только вбок, влево или вправо, но никак не назад, туда, куда умчалась Итека – там теперь стоит огненное зарево. Стая, решившись, исчезает вдали, жажда жизни сильнее любой, даже внушённой ярости, а вокруг человека всё выше поднимаются языки огня. Горит всё: дерево, кусты, сама земля, ветвь под ногами. Столбы жара поднимаются вверх, и очень трудно распахнуть над ними крылья – но вновь расчёт оправдан, тёплый слои воздуха возносят человека вверх, и можно заложить вираж, переводя дыхание и выискивая глазами тёмную и светлую фигурки… Бой окончен.
- Где стая? – Итека устроилась на высокой скале, куда влетела в несколько прыжков, легко, словно играючи цепляясь когтями за неровности в камне и словно не замечая лишнего веса на своей спине. Дзега наконец сняла броню и глядела на Ладара круглыми от изумления глазами.
- Уходит к реке. Ты можешь догнать их по предгорьям, скорее всего огонь до них не дойдёт, я пустил встречный. Но вряд ли это будет легко: их здорово напугал взметнувшийся вокруг них огонь.
- Его разжёг ты.
- Я. Но твоя стая не пострадала, разве что самолюбие. Да, кстати, рослый самец с белым пятном на лбу не твой?
- Мой! Жив?
- А что ему сделается. Красавец! Прорвался сквозь мою защиту. – Ладар кивнул на распоротую руку, которую аккуратно сшивал во время всего разговора магическими стяжками. – Его работа.
- Он сильный! – Гордость пополам со смущением. – Но глупый.
- Спасибо тебе, Танцующая в тенях. Дальше мы сами справимся, а тебе пора к своим.
- Давно пора. Ещё поохотимся вместе. – Большая кошка встала, потянувшись всем телом, отчего то завибрировало от носа до жала на кончике хвоста, и, двумя прыжками спустившись со скалы, исчезла в кустах.
- Ну, вот и ещё один день прожит. - Ладар растянулся на камнях, баюкая начавшую заживать руку. – Жаль, одеяла остались на дороге, без них в горах будет холодно.
- Ну… спустись, погрейся, к твоим услугам костёр величиной в половину леса. – И дружный смех разбил начавшие затягивать землю хрустальной поволокой сумерки.

- Несколько чахлых кустиков, растущие на камнях, практически не горели – но, скрученные и жилистые, упорно сопротивлялись огню, давая много жара. Их показала Ладару всё знающая об окружающем мире Дзега. В вещмешке, кроме магического свитка, удостоверяющего право Аарха на земли и нескольких воинских примочек, чудом уцелела копчёная рыбина, из тех, что готовили на крайний случай – её честно поделили пополам, хотя Ладар и пытался отказаться от своей доли. Куртка, Ладара заменила Дзеге одеяло, ноги она сунула в торопливо вытряхнутый вещмешок, сам Ладар устроился поближе к огню, положив клинки так, что бы их можно было схватить в любой момент.
Костёр догорал, а спутники всё ворочались, вспоминая ревущее пламя. Наконец Ладар решил разрушить молчание:
- Не спишь?
- Нет.
- Можешь рассказать мне о прорехе в пространстве?
Короткий смешок, затем чуть капризное, но облегчённое:
- Я думала, ты заговоришь о другом. Обычно после встряски мужчины хотят расслабиться.
Ладар махнул рукой.
- Сколько у меня их было, таких встрясок. К тому же – ты конечно, красиво и всё такое, но на мой вкус слишком мала. И ещё – у меня есть девушка.
- Что-то я не видела её сегодня. – Хитрый прищур глаз.
- Значит, не так уж и велика была встряска! Дзега, не заговаривай мне зубы! Расскажи о том, что для меня важно.
Долгий, чуть страдальческий вздох.
- Думаешь, ты готов понять? Это такая заумь! Не передумаешь? Ну, ну. Пространство, как ты уже видел, многомерно. Люди чаще всего видят максимум одну плоскость, и то, назвать её плоскостью просто глупо – у вселенной есть свои впадины и горы, свои омуты и мели. Но, главное слои не совпадают друг с другом! Причина проста – это не зеркальные отражения одного и того же пространства, это просто одно и то же! Непонятно? Тогда копнём ещё глубже: ущипни себя? Больно? Ты думаешь, это доказательства твоей материальности? Да ничего подобного. Просто из подкожных нервов в твой мозг поступил маленький клочок энергии – сигнал о боли. Материя – это просто один из видов существования энергии. Получается он, если на энергию воздействовать временем. Тёмная энергия Вселенной – Хаос, никак не годится для созидания. Смерть успокаивает её, уничтожая все мыслимые и немыслимее создания Хаоса, превращая энергию в нечто успокоенное и однородное. Но только использовав свой второй инструмент – Время, Творец создают материю. Дело в том, что время – дискретно, оно разбито на мельчайшие мгновения, или, если хочешь, слоисто. Оказавшись в её слоях, энергия начинает двигаться, но не постоянно, а дискретно, создавая мельчайшие частицы, из которых потом складываются иные, более крупные частицы – и так пока не образуются планеты и солнца. Понял хоть что-то?
- Очень приблизительно. И при чём тут наша проблема?
- Телепортация – это искусственное сведение двух параллельных слоёв пространства. Зачем идти сотни миль, если можно просто спуститься или подняться на пару шагов? Но они на то и параллельны, что бы противиться таким попыткам, и магам приходиться затрачивать массу сил. Хотя бывают и исключения – впадины и горы на различных слоях пространства могут соприкасаться, и тогда образуются так называемые природные порталы.
- Туннели небытия? Я видел их. По ним можно переместиться… очень далеко. И часто они идут к границам вселенной?
- Природные редко ведут дальше соседнего мира. А вот тоннели небытия - всегда. По сути, твоя прореха – такой тоннель и есть, только очень маленький. Порядок и Хаос – два полюса, они антагонисты, и между ними всегда есть потоки энергии. То, что сотворили тут древние маги, как раз и породило такой поток. Хорошо ещё, у них не хватило мастерства на что-то стабильное – они не удержали контроль и силы Хаоса выплеснулись на эту землю. Исковеркав её, конечно, но и уничтожив необходимые для поддержания портала условия. Он схлопнулся, оставив еле заметную щель. Та сохранилась именно из-за напряжённости сил. Она толщиной в волос – но и этого довольно, что бы отравлять всю долину миазмами Хаоса.
- Хорошо, я понял достаточно. Несовершенный, исковерканных зародыш тоннеля небытия. Небытие как раз по моей части. Но как мне закрыть этот тоннель?
Дзега насмешливо улыбнулась, ехидно показав язычок.
- Я не Аарх, и теневыми тропами не ходила ни разу. Что знала – сказала, дальше думай сам. Всё, что я хочу – поскорей выбраться с зоны Хаоса, набраться сил и сбежать из этого мирка. Единый мне не по зубам. Так какое мне дело до этой долины? Пусть у Единого голова болит, если уж он взялся тут править. Хотя – вряд ли у него что-то получиться. Он – не Творец, скорее, мелкий эгоист, не желающий глядеть дальше завтрашнего дня.
- Почему ты так думаешь?
- А сам не видишь? Сегодня люди додумались до кристаллов манны, завтра их метатели будут угрожать самой сути этого мира – а он равнодушно смотрит на всё это. Более того, достаточно глянуть на людей, которые склоняются перед ним. Вы перестали смотреть на звёзды! Ваши души мельчают, ваши желания подобны желаниям вашего бога – они так же мелки и пресны. Вы деградируете.
- Не все.
Дзега хотела возразить, но задумалась, покачивая головой.
- Возможно, поэтому ваш мир ещё и существует. К сожалению, это не первый мир, которые захватил бог, решивший стать Единым. В разные времена разные боги захватывали миры – и моментально деградировали, обжираясь бесконтрольным потоком жертвенных душ. Позже эти миры превращались в чёрные, выгоревшие пустыни – посреди которых о висят оборжавшиеся, разросшиеся боги. Кажется, Творец использует их как аккумуляторы, просто поглощая мимоходом – когда нуждается в импульсе силы. Вот только ОН велик, и силы ему не занимать – и висят боги-переростки целую вечность среди мёртвых миров, как памятники собственной алчности и глупости. А внутри них, в собственном рукотворном аду, сходят и не могут никак сойти с ума души жрецов, служивших ему, соединившихся с ним и сохранивших разум. Мечтавших о вечном блаженстве и получивших века бесконечного, космического холода – и бесконечной пустоты и равнодушия.
Ладар содрогнулся.
- Но тогда для чего всё это? Зачем Творцу подобные миры?
Дзега улыбнулась.
- Он велик и создаёт мириады миров. Совершенство во всех недостижимо в принципе. Что страшного, что часть станет для него вместилищем сил? К тому же – эти миры умирают не сразу. Они порождают иных, более мелких, но и более мудрых богов – тех, кто способен стать кем-то иным, чем обычная батарейка.

лесной пожар ето мелковато для бога